Компакт-диски 30 лет спустя

Тридцать лет назад в продажу поступил первый CD. Сегодня компакт-диски — некогда самый модный, прогрессивный и дорогой звукозаписывающий формат — почти перестали производить рекорд-компании, их невозможно продать, и даже даром они никому не нужны. Коллекционеры, продавцы и музыкальные критики прощаются с дорогим покойником.

Артемий Троицкий — музыкальный критик, основатель независимой премии «Степной волк»

«CD жив и неплохо себя чувствует. Это очень удобное изделие, не такое громоздкое, как винил (хотя, согласен, менее обаятельное), и в то же время «вещественное» — в отличие от виртуального скачивания. Для масс-потребителя CD сойдет на нет, но у профессионалов, коллекционеров и просто серьезных меломанов, желающих иметь вещеcтвенные доказательства любимой музыки, диски будут иметь стабильный спрос. Они станут изысканнее, «индивидуальнее» в плане дизайна, разживутся всякими приложениями и эксклюзивами. Так что не дождетесь, киберпанки».

Олег Нестеров — лидер группы «Мегаполис» и глава рекорд-лейбла «Снегири»

«Вообще, формат CD возник весьма странно, и поначалу он был очень относительно связан с музыкой. Музыка на нем присутствовала, но как нечто побочное. А по-настоящему она жила в форме катушечных магнитофонных бобин, виниловых дисков и, если идти на копромиссы, компакт-кассет (нормальные меломаны их никогда не признавали, считая полнейшей деградацией звукозаписи). Когда музыкальные диски появились, репертуар их был очень ограничен, да и слушать было особо не на чем — вот есть у тебя пара CD, на которых записаны какие-то случайные вещи, а все говорят, что в этом наше будущее, — в общем, полнейшая ерунда. С таким ощущением в мою жизнь вошли компакты.

Отношения с ними стали ощутимыми, когда в самом начале 1990-х хозяин BSA Records — компании, которая издавала Агузарову, «Ночной проспект» и собственно «Мегаполис» — вместо отчислений за продажу двух наших альбомов дал нам по оптовой цене разных дисков, чтобы мы ими торговали. Мы положили их в машину нашего гитариста — у него тогда была «копейка» небесного цвета «Голубой Дунай» и стали каждые выходные выезжать на «Горбушку». Диски у нас были сказочные: каталог альбомов, которые BSA брал на реализацию, был большой и очень хорошо подобранный. Тогда, например, я впервые послушал коллекцию Брайана Ино. Естественно, мы тут же все альбомы себе перекатали и успешно ими торговали. Продолжалось это до тех пор, пока нашего гитариста не выследили и не грабанули всю квартиру, прихватив гитару и чуть не убив.

А потом появились «Снегири-рекордс». Мы выпускали Найка Борзова, СБПЧ и «Ундервуд» и много чего еще. Но и этот период канул. Еще несколько лет назад стало понятно, что диски стали исключительно мерчандайзингом, подарочным изданием. Мы по-прежнему выпускам всех артистов на CD — музыканты говорят, что судьба альбома сложится не по-настоящему, если у него будет только интернет-релиз. Для них выход компакта — это как рождение нового ребенка, а если альбом вышел только в сети, он как внебрачный сын. А альбом на носителе — это узаконенные отношения, забота, дизайн, полиграфия и производство. Артист продает его на своих концертах, и в этом есть все еще некий важный ритуал. Но думаю, что лет через пять это станет совсем глупым разговором».

 

Юрий Сапрыкин — шеф-редактор объединенной компании «Афиши» и «Рамблера»

«Впервые я увидел компакт-диск одновременно с большинством жителей страны, имевших обыкновение засиживаться у телевизора за полночь: в программе «Взгляд» только что вернувшийся из Америки Борис Гребенщиков крутил в руках блестящий круглый предмет, а на вопрос озадаченного ведущего Мукусева отвечал: «Это прибор для расширения сознания». Многотиражная молодежная пресса (и примкнувший к ней в эфире «Би-би-си» Сева Новгородцев) уже объяснили к тому времени, что корпорация Sony наладила выпуск новых носителей, они не гнутся, не ломаются, не портятся от времени, поцарапать их невозможно (что это неправда, выяснится гораздо позже), и звук у них такой прям… лазерный. Тогда все эти технологические чудеса казались чем-то далеким и недостижимым — примерно как падение коммунизма.

Если в начале 1990-х за компактами надо было гоняться и как-то специально их добывать — пусть даже речь шла о воскресной поездке на «Горбушку», — и, как со всяким дефицитом, это придавало им некоторое дополнительное очарование, то спустя десять-пятнадцать лет уже приходилось специально изощряться, чтобы придать этому предмету дополнительную ценность. Допустим, покупать только фирменные и только в «Трансильвании». Или заказывать раритеты у торговцев, которые работают напрямую с лейблами. Или заказывать новые позиции с нарочным в лондонском Rough Trade или нью-йоркском Other Music.

В конце концов оказалось, что все это лишнее. CD — это просто предмет, по поводу которого не надо испытывать никаких особенных чувств. Вот несколько полок, они заполнены проверенным и нужным материалом, из них давно вычищена «пиратка» в вечно треснувших пластиковых коробках, их хорошо слушать в машине и дома — чего еще надо? Я ни о чем не жалею. Эти предметы подарили мне множество удивительных приключений и прекрасных знакомств; иные из них спасали меня от отчаяния или заставляли смахнуть слезу; другие, собранные в многодисковые антологии, позволяли подробнейше изучить лучших на свете артистов, спасибо им за это».

 

Борис Симонов — владелец музыкального магазина «Трансильвания»

«Магазин «Трансильвания» превратился в заповедник. Единственное, что позволяет нам выживать, — это то, что люди, которые работают у меня по 10–15 лет, прекрасно знают, что и кому нужно. Они способны на такой серьезный мозговой штурм, что будь он употреблен в мирных целях, мы бы все уже были богаты. Но они такие же, как я, помешанные на своем деле. Им важно одно — создать продукт, который будет всех поражать. Многие иностранцы приходят к нам в магазин и обалдевают, увидев такую коллекцию, которой у себя дома никогда не встречали. Это тешит наше самолюбие.

Продажи в «Трансильвании» слегка просели: люди перестали покупать простые вещи вроде Майкла Джексона и Мадонны. Покупатели дисков перешли из разряда меломанов в разряд филателистов — берут коллекционное. Почти полностью исчезла моднящаяся прослойка, исчезли скоробогатые люди, пропали хорошо одетые не на свои деньги девушки, которые раньше часто заходили в магазин со своими бойфрендами разного возраста и разной степени сохранности. Теперь все больше приходят люди чудаковатые, упертые — серьезные специалисты и ценители музыки, с которыми можно объясняться буквально междометиями. Для нас это в радость — уменьшает раздражение.

Диски перешли в разряд специализированной коллекционной забавы. Люди покупают их не как разовое развлечение — шоколадку купил, съел, обертку выкинул, — а как предмет, который будет стоять долго и, возможно, оправдав их надежды, со временем будет стоить дороже. К тому же на правильно подобранной аппаратуре что на пластинках, что на компактах звучит все одинаково, а все эти разговоры про теплый виниловый звук вызвают только рвоту да насмешку. И то и другое — носители информации, и если не выпендриваться, а правильно подобрать запись и технику, все будет отлично.

Что касается индустрии в целом, то производство и покупка компакт-дисков перестали быть модными и престижными, по сути, они и индустрией-то перестали быть. Теперь основной заработок артисты получают не за альбомы, а за концерты. И в этом есть свои плюсы — если раньше можно было записать в студии и раскрутить даже бездарных музыкантов, то теперь никого не проведешь. На плаву останутся только те исполнители, которые действительно умеют играть и сочинять».

 

Михаил Идов — главный редактор журнала GQ

«Компакт-диски в моей жизни присутствовали в трех качествах: недосягаемый объект желания; источник заработка; обуза.

Свой первый CD я увидел году в 1990-м. Это был, если не ошибаюсь, альбом Майкла Джексона «Bad», который привез в Ригу из Лос-Анджелеса более удачливый сверстник. Помню, как меня совершенно по-дикарски зачаровала переливчатая изнанка диска: именно так, конечно, будущее и должно было выглядеть. (Вообще, компакт-диск — это чуть ли не последний по-настоящему, без «ретро-», футуристический трехмерный объект. Ну, еще Segway. Интересно, что оба на последнем издыхании). Майкла Джексона мы в тот день так и не услышали, так как ставить «Bad» было не на что.

Переехав в США, я годами продолжал покупать кассеты — те стоили 5–9 долларов, а диски редко опускались ниже 12; вторые начали перевешивать первые в моей коллекции только году к 1998-му. Настоящей обузой, впрочем, диски для меня стали только с появлением айпода. Один за другим я скармливал их компьютеру и не слушал больше никогда. Я переезжал с квартиры на квартиру, волоча за собой пару тысяч CD в пластмассовых ящиках из-под молока, и с каждым разом все меньше понимал, зачем я это делаю. Хвала Стиву Джобсу в Великом Облаке, я никогда больше не обрасту этими бессмысленными безделушками. Оказавшись в Москве, я тотчас и беззаветно пристрастился к винилу».

 

Борис Барабанов — музыкальный критик газеты «Коммерсантъ»

«Я точно помню даже не первый свой компакт-диск, а первый альбом, который был переписан с чужого CD на кассету, естественно, кассету «хромовую», если сейчас кто-то помнит, что это такое. Это был альбом Фила Коллинза «Face Value» 1981 года (переписал я его себе году в 1989-м). Звучание песни «In the Air Tonight» казалось мне пределом совершенства.

На данный момент у меня скопилось под тысячу CD, но, наверное, процентов 70 — это уже всякие промокопии, доставшиеся мне по долгу службы, и никакой сердечной привязанности я к ним не испытываю, все думаю купить аппарат, который сам закачивает звук на жесткий диск, минуя компьютер. При этом особой страстью к винилу я тоже не воспылал, для меня он с детства какая-то скрипучая, щелкающая вещь, за которой еще и нужен специальный уход. Конвертация всей музыки в mp3 меня нисколько не смущает, все, что нужно, я слышу и так. Оставлю только самые ценные CD — подарки авторов или коллекционные издания».

 

Александр Горбачев — музыкальный критик, заместитель главного редактора журнала «Афиша»

«Компакт-дискам обычно ставят в укор ловкую операцию капиталистических акул индустрии, заставивших в конце 1980-х миллионы людей заново купить всю ту музыку, что у них уже была, и это справедливый упрек, но дело, на мой взгляд, даже не в этом. В пластинках было есть ощущение музыки как физической материи, разворачивающейся в реальном пространстве. Кассеты с их вечно рвавшейся, истончавшейся, жеваной пленкой позволяли ощутить звук как явление временное, учили его беречь и не пользоваться им слишком часто. Главным свойством компакт-диска с самого начала была его утилитарность. Мы родились в тесных квартирах новых районов, и для этих суженных пространств куда лучше подходили стройные ряды квадратных компактов на полках.

1990-е — эпоха безраздельной власти компакт-дисков и — одновременно — эпоха торжества музыкальной индустрии именно как индустрии. Spice Girls. Бритни Спирс. Backstreet Boys. N’Sync. (Это только самые очевидные примеры — людей с гитарами эта самая индустрия тоже, конечно, изрядно отшлифовала.) Однако ж в конечном итоге индустрия, стремившаяся к совершенному потреблению, обнаружила, что для совершенного потребления она, в общем-то, не нужна. Все хваленые преимущества компакт-диска в конечном счете были реализованы в куда более оптимальной форме тихими программистами, склепавшими для собственного удобства формат mp3.

Я не помню, каким был мой первый CD. Но я почти наверняка знаю, каким будет CD последний. Скорее всего, это будет очередной альбом Леонида Федорова: много лет назад я как-то незаметно заключил сам с собой внутренний пакт, что буду покупать все его пластинки в благодарность за то, что группа «Аукцыон» изменила мою жизнь, а переходить на винил Леонид Валентинович, кажется, пока не планирует. Но это уже личное. Да и группу «Аукцыон» я тоже впервые услышал на кассете. Так что — прощай, компакт-диск».

Источник: bg.ru

========================================================================================